mislavl (mislavl) wrote,
mislavl
mislavl

Categories:

За что народ любит Сталина и любит ли?

И всё-таки мучительно хочется узнать, понять — кем он был, Сталин? Человек, приложивший руку к разрушению великой Белой империи, владевшей полумиром, и воздвигший на её руинах империю Красную, ещё более великую и страшную, добавившую к прежним владениям Рюриковичей-Романовых огромный кусок вассальных земель в Германии, Венгрии, Румынии, Чехии, Словакии, Монголии, Китае, Корее… Превзошедший своими завоеваниями Александра Македонского и Чингисхана, Наполеона и Гитлера… Утвердивший свою власть на гекатомбах русских трупов, бестрепетно заливший русской кровью остолбеневшую от ужаса Европу…



И… и… И спасший русское сердце от вражьего плена, вернувший ему жажду всемирного служения, возвративший Кремлю его мессианскую волю и стать.

О, глубина и величие недомыслимых судеб Божиих!..

Что же до сих пор так пугает либералов в Сталине? А в русской любви к Сталину? Кажется, знаю. Одних ‑ расслабленных, робких и безвольных, разменявших величие своих славных предков на душное благополучие современной бесполой Европы, пугает сама мысль о том, что история творится железом и кровью, подвигом и жертвой, самоотверженностью и бескомпромиссной готовностью к борьбе. Что для того, чтобы жить, надо бороться. Воевать. Жертвовать. Умирать. Сама эта мысль, очевидная для любого сталиниста, невыносима для гламурной, педрильной, пресыщенной «цивилизации потребления», осоловевшей и окончательно отупевшей от своего заёмного благополучия.

А других — тех, кто поумнее, кто понимает, что почём, кто ловко дёргает этих безвольных зажравшихся кукол за верёвочки, стоя за кулисами и кипя многовековой фанатической ненавистью к ним и к их умирающему «постхристианскому» миру — в сталинизме пугает воля к борьбе и победе. Живая причастность к Истории во всём многообразии её манящих и отталкивающих форм. Дерзкая сила, неумолимая, бесшабашная и жестокая. Молодая упрямая жажда подмять под себя, перекроить, перенаправить течение исторических потоков, возмутить их размеренный неспешный ход. Нерастраченная энергия, жаркая вера, готовность к борьбе и жертве. Невероятное терпение и упорство. Но главное ‑ беспощадная политическая воля, готовая равно умереть или убить, но непременно добиться поставленной цели…

Короче: они боятся пробуждения тех замечательных качеств Русской души, благодаря которым Россия, по милости Божией, на протяжении долгих веков любое поражение в конце концов обращает в свою победу!

Мертвечина всегда опасается жизни. Нежить боится солнца. Трупоедов пугает дневной свет! И для того, чтобы погубить, задушить, затоптать, замучить эту непокорную Русскую Жизнь, Русскую Волю, они готовы на всё. И реальный, исторический Сталин, Сталин-человек, со всеми своими просчётами, слабостями и грехами, давно истлевший в казённой могиле у кремлёвской стены, им не опасен. Но безмерно опасен Сталин-миф, Сталин-сказка, Сталин-символ, вобравший в себя всю горечь русских унижений последнего столетия, всю народную надежду на освобождение от постылого хазарского ига, всю священную ярость, весь праведный русский гнев против поработителей нашей Отчизны, врагов Бога и Святой Руси…

А настоящий Иосиф Джугашвили с течением времени имеет к этому Сталину — грозному, сияющему, непреклонному, беспощадному, великому ‑ всё меньшее и меньшее отношение.

Да и был ли он на самом деле, этот мальчик Иосиф, маленький, худенький Сосо?

Говорят, был…

СКАЗКИ ПОДРУГИ КЭКЭ

Столетняя Хана Мошиашвили, грузинская еврейка, подруга Кэкэ (матери Сталина), переехавшая в 1972 году в Израиль, поведала миру, как однажды в детстве Сосо и его друзья запустили в синагогу свинью. Православный священник отругал их. А потом, обращаясь к своим прихожанам, сказал: «Имеются заблудшие овцы, которые несколько дней назад совершили богохульство в одном из домов Бога». А маленький Сосо никак не мог понять: какой же это дом Бога? Это ж иудейское капище! Да и вообще, как можно защищать людей чужой веры, враждебных вере твоих предков, ненавистников твоего Бога и Спасителя?! [5]

Такие вот байки — имеющие скорее литературную, а не историческую ценность ‑ лежат в основании множества мифов и легенд, окружающих сегодня Сталина и практически полностью скрывающих его реальную фигуру от глаз наших современников. Например, мифа об антисемитизме Сталина. Или легенды о его любви к русскому народу…

*   *   *

Начнём с антисемитизма.

Много лет спустя после истории со свиньёй в синагоге, в 1905 году, уже будучи атеистом и революционером, Сталин скажет, выступая перед рабочими Батума:

«Ленин возмущен, что Бог послал ему таких товарищей, как меньшевики! В самом деле, что это за народ! Мартов, Дан, Аксельрод — жиды обрезанные. Да старая баба Засулич. Поди и работай с ними. Ни на борьбу с ними не пойдешь, ни на пиру не повеселишься. Трусы и торгаши!» [6]

А в 1907 году, вернувшись с Лондонского съезда и анализируя национальный состав партийного руководства, он писал:

«Статистика показала, что большинство меньшевистской фракции составляют евреи, далее идут грузины, потом русские. Зато громадное большинство большевистской фракции составляют русские, далее идут евреи, затем грузины и т.д. По этому поводу кто-то из большевиков заметил шутя, что меньшевики — еврейская фракция, большевики — истинно русская, стало быть, не мешало бы нам, большевикам, устроить в партии погром».

Именно такой «погром» и устроил Сталин местечковым революционерам-русофобам в 1937 году. Этого-то погрома и не может ему до сих пор простить «либеральная интеллигенция». Не может и не хочет. Несмотря на то, что антисемитом Вождь никогда не был. 12 января 1931 года, отвечая на вопрос Еврейского телеграфного агентства из Америки, Сталин сказал:

«Национальный и расовый шовинизм есть пережиток человеконенавистнических нравов, свойственных периоду каннибализма. Антисемитизм, как крайняя форма расового шовинизма, является наиболее опасным пережитком каннибализма.

Антисемитизм выгоден эксплуататорам, как громоотвод, выводящий капитализм из-под удара трудящихся. Антисемитизм опасен для трудящихся, как ложная тропинка, сбивающая их с правильного пути и приводящая их в джунгли. Поэтому коммунисты, как последовательные интернационалисты, не могут не быть непримиримыми и заклятыми врагами антисемитизма.

В СССР строжайше преследуется законом антисемитизм, как явление, глубоко враждебное Советскому строю. Активные антисемиты караются по законам СССР смертной казнью».

И евреи до сих пор помнят это. «Сталин не был юдофобом, ‑ пишет современный исследователь «тайн сталинизма» Михаил Хейфец в обширной статье «Неизвестный Сталин». [7] ‑ Да, был хамом, да, мог по-уличному оскорбить не понравившихся ему евреев, назвав «жидами». Но ‑ выдвигал преданного Мехлиса или работящего, как паровой молот, Кагановича и многих-многих других. Антисемитизм, который справедливо наблюдают в политике Сталина последних примерно шестнадцати лет правления, имел источником не неприязнь к евреям, тем более — не разочарование в позиции Израиля на мировой политической карте, как предполагают некоторые политологи. Антиеврейские тенденции стали обозначаться в его политике, в том числе кадровой, по-видимому, с 1936-37 гг., т. е. задолго до союза с Гитлером и тем паче до появления Израиля».

Вот так! И это правда. «Антисемитизм» Сталина расцвёл тогда, когда он, столкнувшись с необходимостью быстро модернизировать СССР в преддверии Мировой войны, вдруг обнаружил, что «ленинская гвардия», составлявшая на тот момент элиту страны и состоявшая процентов на 80 из евреев, патологически неспособна к созидательному труду. Крушить Россию — да! Резать русских — пожалуйста! Душить попов — с удовольствием! Но созидать, строить, возрождать — категорически непригодны. Руки заточены не под это!..

Вот тогда-то Сталин и запустил политические механизмы, приведшие к масштабным кадровым чисткам 1937-38 годов. Сохранив даже в эти страшные дни тех евреев-руководителей, которые сумели-таки вписаться в новую политическую реальность…

С той поры и до последнего своего вздоха Сталин жестоко подавлял любую попытку еврейского лобби в СССР влиять на его государственную политику в узко-национальных еврейских интересах. Отсюда и процесс против «сионистских агентов» из Еврейского антифашистского комитета, и пресловутое «дело врачей»… В домашних условиях Сталин не раз озабоченно говорил дочке Светлане: «сионизмом заражено всё старшее поколение, а они молодежь учат»...[8] И накануне смерти Вождя, весной 1953 года, эшелоны Гулага уже стояли на подъездных путях в Подмосковье, готовые вывезти сионизированную столичную верхушку то ли в Сибирь, то ли в Биробиджан, который Вождь создал, будто в насмешку над сионистами, на границе с Китаем, чтобы учредить требуемый ими «национальный очаг» евреев на территории СССР…

ИМПЕРИЯ UBER ALLES!

И русским патриотом, а уж тем более — русским националистом, реальный, исторический Сталин тоже никогда не был. Зато всегда был жёстким прагматиком, реалистом. И, как реалист, понимал, что без опоры на русский народ в Советском Союзе нельзя решить ни одного серьёзного вопроса. Ни индустриализацию провести, ни — уж тем более! — войну выиграть. Однако в случае необходимости он легко жертвовал своим русофильством в угоду политической конъюнктуре.

Но главной его целью, ‑ той, ради которой он сражался за власть, наступал на горло собственной песне в угоду политической выгоде момента, ради которой сажал и расстреливал, награждал и ублажал, низвергал и возносил, ради которой был готов в любой момент пожертвовать всем остальным, ‑ всегда была КРАСНАЯ ИМПЕРИЯ!

В 1935 году, беседуя с французским писателем Ролланом, Сталин сказал, что когда человек решает заниматься политикой, то он всё делает уже «не для себя, а для государства, которое требует безжалостности».

Сказано — сделано! И вот уже секретарям обкомов, крайкомов партии, начальникам управлений НКВД летит сталинская шифрограмма:

«ЦК ВКП стало известно, что секретари обкомов-крайкомов, проверяя работников УНКВД, ставят им в вину применение физического воздействия к арестованным, как нечто преступное. ЦК ВКП разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с разрешения ЦК ВКП в отношении врагов народа, которые, используя гуманный метод допроса, нагло отказываются выдать заговорщиков, месяцами не дают показаний, стараются затормозить разоблачение оставшихся на воле заговорщиков, — следовательно, продолжают борьбу с Советской властью также и в тюрьме.

Опыт показал, что такая установка дала свои результаты, намного ускорив дело разоблачения врагов народа. (…) ЦК ВКП считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, как совершенно правильный и целесообразный метод. ЦК ВКП требует от секретарей обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартии, чтобы они при проверке работников НКВД руководствовались настоящим разъяснением.

Секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин» [9]

А 7 ноября 1937 года, на торжественном обеде по случаю 20-й годовщины революции, Вождь произнес знаменательный тост, многое объясняющий в его мировоззрении и понимании своей миссии:

«Русские цари сделали много плохого. Они грабили и порабощали народ. Они вели войны и захватывали территории в интересах помещиков. Но они сделали одно хорошее дело ‑ сколотили огромное государство ‑ до Камчатки. Мы получили в наследство это государство. Мы, большевики, сплотили и укрепили это государство, как единое неделимое целое. Мы объединили государство таким образом, что каждая часть, которая была бы оторвана от общего социалистического государства, не только нанесла бы ущерб последнему, но и не могла бы существовать самостоятельно и неизбежно попала бы в чужую кабалу.

Каждый, кто пытается разрушить это единство социалистического государства, кто стремится к отделению от него отдельной части и национальности, он враг, заклятый враг государства, народов СССР. И мы будем уничтожать каждого такого врага, был бы он хоть старым большевиком, мы будем уничтожать весь его род, его семью. Каждого, кто своими действиями и мыслями (да, и мыслями), покушается на единство социалистического государства, беспощадно будем уничтожать. За уничтожение всех врагов до конца, их самих, их рода!»[10]

В этом тосте — весь Сталин. Люди его интересуют мало, мало стоят в его глазах. Другое дело — Красная Империя, этот библейский «сияющий град на горе»! Она, в отличие от людей с их мелкими проблемами и страстями, для Сталина — абсолютная, вечная ценность… «Не может град укрытися, верху горы стоя. Ниже вжигают светильник и поставляют под спудом, но на свещнице, и светит всем, иже в храмине суть.» (Мф. гл. 5).

Не может великое дело всей его жизни обойтись без вражьих нападок! Но укрепляя Империю, удерживая мир от хаоса, он относительно малой кровью спасает человечество от многих иных страшных зол. Таким максималистом, похоже, Сталин был с юных лет. Таким неизменно оставался до самой смерти. Менялись средства достижения цели, но сама она — великая, сияющая, прекрасная — оставалась непоколебимой, неизменной, вечной…

Неудивительно, что и его отношение к русским не раз менялось в зависимости от того, как оценивал Вождь и Учитель полезность «русского фактора» в данный момент для своего главного дела ‑ дела державного, имперского строительства «сияющего града».

Было время, когда именно в «великорусском шовинизме» Сталин видел главную опасность для построения своей империи: «Основная сила, тормозящая дело объединения республик в единый союз,- это великорусский шовинизм, ‑ говорил он в 1923 году. ‑ Основная опасность состоит в том, что в связи с нэпом у нас растёт не по дням, а по часам великодержавный шовинизм, старающийся стереть всё нерусское, собрать все нити управления вокруг русского начала и придавить нерусское. При такой политике мы рискуем потерять то доверие к русским пролетариям со стороны бывших угнетённых народов, которое приобрели в Октябрьские дни, когда русские пролетарии поставили национальный вопрос на совершенно новые основы. То доверие, которое мы тогда приобрели, мы можем растерять до последних остатков, если мы все не вооружимся против великорусского шовинизма, который наступает и ползёт, капля за каплей впитываясь в уши и в глаза, шаг за шагом разлагая наших работников. Иначе нам грозит допустить трещину в системе нашей диктатуры»[11].

Вскоре, однако, Сталин понял, что «бывшие угнетённые народы» сами по себе, без русского руководства, на диктатуру и державное строительство не очень-то способны. И тон его высказываний тут же изменился:

«Говорят нам, что нельзя обижать националов. Это совершенно правильно, я согласен с этим,- не надо их обижать. Но создавать из этого новую теорию о том, что надо поставить великорусский пролетариат в положение неравноправного в отношении бывших угнетённых наций, — это значит сказать несообразность» [12].

Но только после Победы 45-го, когда уже всему миру стало ясно, кто является народом-героем, народом-победителем ‑ строителем, хранителем и державным стержнем Советской империи, распространившей своё влияние на большую часть земного шара, Сталин тоже признал эти очевидные факты, заявив в своём знаменитом тосте:

«Я пью за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза. Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание, как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны. Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он — руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение.

Спасибо ему, русскому народу, за доверие! За здоровье русского народа!»

ВЫВОДЫ

1. Есть Сталин-миф и Сталин-человек. Сталин-миф сегодня, безусловно, полезен для возрождения нашего национального сознания, для мобилизации в русском народе державной воли к борьбе и победе. Что касается Сталина-человека… Каким был Иосиф Джугашвили, сказать в точности сегодня не может (и никогда уже не сможет) никто. Да это, по большому счёту, не имеет никакого значения. Бог ему судья…

2. В сталинизме как в мировоззрении и политической практике, современных врагов русского народа пугает прежде всего сочетание воли и веры. Веры в своё великое предназначение, в русскую мессианскую судьбу, в свой долг, в высший смысл народного бытия. И воля, ‑ непреклонная, беспощадная, железная воля к осуществлению этой судьбы, к политической реализации высшего смысла существования Российской Империи. Готовность на жертвы и лишения. Аскетизм, презрение к богатству и мирским благам… Именно эти качества сегодня смертельно опасны для тех, кто оккупировал нашу страну под лозунгами «демократии» и «прав человека».

3. Сталин не был ни антисемитом, ни русофилом. Он был империалистом. Империя, красная державная государственность представляла для него самостоятельную, высшую ценность. Если существованию этой Империи угрожали евреи — он уничтожал евреев. Угрожали бы китайцы — уничтожал бы китайцев. Что касается «русского вопроса», то после Победы 1945-го года Сталин прекрасно понимал, что в условия второй половины ХХ века ни один другой народ, кроме русских, уже не способен к построению и поддержанию имперской государственности. В русских он видел своих союзников, строителей и защитников Империи. В остальном они его, похоже, мало интересовали.


Tags: Народ любит Сталина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment